Новости и аналитика рынка FOREX от FxPro
Экономический календарь Forex для Android Один из самых популярных экономических календарей трейдера от форекс-портала FxTeam теперь имеет мобильную версию для: Android iPhone
Показано с 1 по 9, из 9.
  1. #1
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Post 130 лет Сталину. Анатомия «советского чуда»



    Мифы и правда о построении социализма в отдельно взятой стране

    Мировая экономика рушится, и в моду снова входят левые доктрины и лозунги — национализация, госрегулирование, автаркия. В России и до глобального кризиса все громче звучали голоса, называвшие социалистическую индустриализацию «успешным бизнес-проектом», а Сталина — «эффективным менеджером». Как и в разгар перестройки, о сталинском периоде спорят не только профессиональные историки, но и политики, журналисты, учителя школ. Главное отличие в том, что сегодня мы знаем свою историю значительно лучше, чем 20 лет назад. В 1990-е годы в России произошла архивная революция, гриф секретности был снят с огромного массива документов. Какую оценку сталинскому проекту построения социализма экономическая наука может дать сегодня?

    Миф о большом скачке

    Вплоть до распада СССР было принято считать, что только благодаря форсированной индустриализации Советский Союз в 1930–1950-е стал одним из мировых лидеров экономического роста. Выдерживает ли критику это утверждение?

    Как ни парадоксально, новых оценок темпов роста советской экономики за последние 20 лет не появилось. Наиболее правдоподобными остаются расчеты американских советологов (Абрахама Бергсона и его учеников), выполненные на основе открытых данных в середине прошлого века. Американцы считали официальные цифры национального дохода сильно завышенными, но не из-за фальсификаций, а в силу особенностей учета и агрегирования данных в СССР. Архивы подтверждают это предположение. У советского правительства не было двух бухгалтерий, одной для пропаганды, другой для управления. Если руководство хотело скрыть какие-то результаты, оно их просто засекречивало.

    На первый взгляд даже западные оценки советских достижений представляются выдающимися. Валовой национальный продукт на душу населения рос в СССР примерно на 3% в год. В лучшие десятилетия темпы роста приближались к 4%. Однако результаты окажутся более скромными, если учесть безумную расточительность советской модели, которая требовала гораздо больших — по сравнению со странами того же уровня развития — затрат для достижения одних и тех же целей. Советский Союз был мировым рекордсменом по темпам роста капиталовложений, но не по отдаче от них. Расплата за расточительность не заставила себя долго ждать. Из-за чрезмерности трудовых затрат в промышленности уже в середине 1950-х нехватка рабочих рук стала ощущаться в деревне. После достижения к концу 1960-х годов всеобщей женской занятости проблема дефицита труда остро встала уже для всех секторов экономики.

    С учетом затрат физического и человеческого капитала качество советского экономического роста в период с 1960-го по 1989 год было крайне низким, об этом свидетельствуют расчеты американских экономистов Уильяма Истерли и Стена Фишера. При прочих равных советские темпы накопления капитала должны были вести к превышению среднемировых темпов роста ВВП на душу населения на 2,7 процентных пункта. В действительности же советская экономика опережала мировую всего на 0,4%. Если бы в период с 1960-го по 1989 год она была не командной, а рыночной, к 1989 году советский ВВП был бы вдвое выше достигнутого.

  2. #2
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Post

    Миф о плановом хозяйстве

    В разгар Великой депрессии превосходство советской экономической модели казалось очевидным. Еще бы! На Западе — глубочайший спад и метания политиков и правительств, в СССР — быстрый подъем, в основе которого научно выверенные планы, которые позволяют достигать максимально возможных темпов экономического развития без последующих спадов, характерных для делового цикла капиталистических стран.

    Но была ли советская экономика плановой?

    Благодаря открытию архивов нам теперь известны реальные механизмы работы командной системы, особенно в период ее становления в 1930-е годы. Один из самых ценных источников — протоколы заседаний Политбюро и переписка Сталина со своими заместителями. Вряд ли кого-то удивит, что Сталин и его ближайшее окружение лично определяли направление и параметры экономического развития. Сюрпризом, однако, стало то, насколько обобщенными были утверждаемые цифры. Американский историк Пол Грегори выяснил, что в 1930-е Политбюро систематически принимало решения только по трем группам экономических вопросов: хлебозаготовкам, импорту и объему капиталовложений. Хлеб был важнейшим средством финансирования индустриализации. Валюта — наиболее редким ресурсом. Вся стратегия индустриализации определялась в одной цифре — рублевом объеме капиталовложений на будущий год. Как видно из сталинской переписки, этот показатель определялся на глазок, а не в результате детальных расчетов. Например, при обсуждении плана инвестиций на 1936 год в течение нескольких дней цифры инвестиций «гуляли» в диапазоне 19–25 млрд рублей.

    Слабость обоснований регулярно приводила к дорогостоящим ошибкам. Самая типичная — начало проектов, не обеспеченных ресурсами. Вторая пятилетка фактически ушла на то, чтобы, пусть с опозданием, закончить проекты, начатые первой. В предвоенное десятилетие Сталин был вынужден как минимум дважды принимать решение о снижении инвестиций. Такая манера руководства — «штурм и натиск» с последующей корректировкой планов — порождала цикличность развития советской экономики, феномен, который, казалось бы, должен по определению отсутствовать в плановой системе. Как следствие — омертвление вложений, снижение отдачи.

    Не спасал командную экономику от ошибок и ее «мозг» — Госплан, обязанный превращать директивы Политбюро и правительства в конкретные хозяйственные планы. На самом деле планирование было далеко не всеобъемлющим. Даже в 1951 году проект очередного пятилетнего плана включал в себя лишь 127 заданий в натуральных показателях, притом что советская экономика производила сотни тысяч наименований товаров. Чтобы избежать ответственности за конкретные результаты, работники Госплана определяли цели развития в максимально общем виде. Добавьте к этому, что в процесс разработки планов были активно вовлечены сами производители. Каждый народно-хозяйственный план был результатом не столько «научных» расчетов, сколько торга между выше- и нижестоящими уровнями командной иерархии.

    Производственники всегда стремились подстраховаться, получить для выполнения спущенных сверху заданий как можно больше ресурсов. Вот как объяснял эту тактику начальник Главморпрома (отвечало за военное судостроение) Ромуальд Муклевич: «Сам не знаешь, откуда вылезет что-то такое, что нарушит взятые темпы, сорвет тебе программу по отдельному заводу или отдельному объекту». Зная такую манеру нижестоящих, высшие чиновники не имели никаких оснований верить в обоснованность заявок предприятий. Поэтому планировали от достигнутого. «Смотрим, сколько вчера дали, в прошлом квартале, и определяем потребность этого квартала», — признавался один из руководителей Наркомата тяжелой промышленности Исар Айнгорн. Такой «научный» подход на многие годы вперед зафиксировал отраслевую структуру советской экономики конца 1920-х годов. Новым отраслям, если они не были связаны с военно-промышленным комплексом, было просто неоткуда появиться в советской системе, что обрекало ее на хроническое отставание от Запада.

  3. #3
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Post

    Миф о сталинской вертикали

    В народе говорят: «При Сталине был порядок». Аналогичного взгляда придерживаются и многие критики сталинизма. По их мнению, командная система превратила человека в винтик, малозначащую часть огромного механизма. На самом деле на всех этажах советского политического и экономического механизма винтики имели и стимулы, и возможность «играть» с системой. Это был тот еще порядок.

    Хозяйственники и партийные руководители на местах постоянно апеллировали к центру, ища помощи и поддержки в реализации полученных заданий или стремясь переложить ответственность за провалы. Чем выше стояли чиновники в советской иерархии, тем больше они были перегружены работой. В 1930-е годы Политбюро рассматривало от трех до четырех тысяч вопросов в год; еще больше вопросов решал Совнарком, официальное правительство СССР. Большинство составляли частные вопросы повседневного управления, вроде распределения десяти новых автомобилей среди партийных работников какого-нибудь среднеазиатского обкома. Высшее руководство тонуло в потоках информации, а незначительность вопросов заслоняла общую картину. Больше всего был загружен сам Сталин, без которого его замы не могли «решиться на что-либо фундаментальное…» (Лазарь Каганович — Сталину, 21.07.1932). Несмотря на огромную работоспособность генсека, временами и он не выдерживал: «Уехал от бумаг, а вы забрасываете меня грудой бумаг. Решайте сами и решайте поскорее…» (из письма Кагановичу 13.09.1933).

    Не имея физической возможности контролировать решение всех вопросов, советские руководители высоко ценили свое право в любой момент вмешиваться в повседневное управление работой подчиненных. Несмотря на обязанность каждого коммуниста любой ценой исполнять решения партии и правительства, выполнение приказов в советской системе было далеко не автоматическим. Нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе жаловался: «Я вижу, наблюдаю, ругаюсь, дерусь как зверь, но чтобы протащить какой-либо вопрос, чтобы он был как следует проведен, для этого надо самому впасть в истерику на три-четыре часа и того загнать в истерику, кто это выполняет».

    Дело в том, что начальники и подчиненные, как правило, преследовали разные цели. Подчиненные лучше знали ситуацию на местах и могли манипулировать информацией. Сталин при всей власти, которую он сконцентрировал в своих руках, опасался, что подчиненные сделают из него «факсимиле» для утверждения согласованных за его спиной решений. «Я не могу все знать. Я обращаю внимание на разногласия, на возражения, разбираюсь, почему они возникли, в чем дело. А они прячут это от меня» (Сталин по воспоминаниям Константина Симонова). Единство большевистского руководства, единство советского аппарата были мифом. Даже между членами Политбюро, каждый из которых возглавлял одну из отраслей советской экономики, периодически возникали острые конфликты и противоречия.

    Руководство пыталось решить проблему путем постоянных реорганизаций. Однако получалось как в басне Крылова. «Структура нашего аппарата, сколько мы его ни реорганизовываем, сколько мы с ним ни возимся, а все-таки, когда его возьмешь и нарисуешь на бумажке и посмотришь, более безобразного урода нигде не увидишь…» — жаловался Орджоникидзе. Не помогало наличие сразу нескольких параллельных систем контрольных органов: партийного контроля, советского контроля, НКВД, прокуратуры и т. д. Каждый раз нерешенным оставался вопрос: «Кто контролирует контролера?»

    Самым радикальным способом вразумления аппарата были репрессии. Но угроза случайного наказания служила плохим стимулом для менеджеров, напротив, она была дестабилизирующим фактором. Как показал английский историк Роберт Дэвис, тщательно изучивший архивные документы второй половины 1930-х, Большой террор был не следствием, а причиной экономических трудностей, возникших в советском народном хозяйстве перед войной.

  4. #4
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Post

    Миф об энтузиазме

    «Весь советский народ, как один человек, поддерживает и воплощает в жизнь мудрые решения партии и правительства», — твердила советская пропаганда. Архивы свидетельствуют, что поддержка «мудрых решений» не была массовой даже в среде рабочего класса, от имени которого правили коммунисты.

    Командная экономика просто не сумела создать эффективную систему стимулов к труду. Как показал исследователь трудовых отношений Андрей Соколов, несмотря на всю мощь пропагандистской машины, бесконечно возбуждать и эксплуатировать энтузиазм трудящихся было невозможно, требовались и иные стимулы. Власти перепробовали разные комбинации моральных, материальных стимулов к труду и мер наказания. В конце концов Сталин сделал выбор в пользу последних, криминализировав сферу труда. Незадолго до войны в СССР была введена уголовная ответственность за опоздания и прогулы, незаконную смену места работы.

    Рабочие были совершенно беззащитны перед наступлением государства на их права. Профсоюзы стали одним из его подразделений. Коллективные договоры из средства защиты прав рабочих, одного из завоеваний Октября, превратились в способ заставить их трудиться интенсивнее. Именно в договорах фиксировались новые нормы и расценки, спускаемые из министерств для повышения производительности труда. Как показывает история металлургического завода «Серп и молот», такой пересмотр «заниженных» норм и расценок происходил постоянно. В 1947 году, например, нормы на заводе увеличивались на 23% при одновременном понижении сдельных расценок на 18,8%.

    ГУЛАГ, один из символов сталинской экономики, служил средством запугивания рабочих, профилактики массовых протестов. Но и эта угроза со временем утрачивала действенность. Драконовским законам нередко сопротивлялись даже подчиненные диктатора. Сталин лично инициировал в 1947 году резкое повышение сроков заключения за «хищение социалистической собственности», включая мелкие хищения на производстве. За хищение мотка проволоки можно было получить от семи до десяти лет. Но советские судьи саботировали указ, назначая наказание «ниже нижнего предела», несмотря на давление из центра. В конце 1940-х годов суды фактически перестали давать сроки за прогул, хотя соответствующий указ продолжал действовать. Мнение о необходимости реформировать ГУЛАГ, как выяснил историк Олег Хлевнюк, разделяла в конце правления Сталина вся высшая советская элита, и неудивительно, что демонтаж системы принудительного труда начался сразу после смерти диктатора.

  5. #5
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Post

    Миф об отсутствии коррупции

    Социалистическая законность была лозунгом для нижестоящих. От капитанов индустрии требовали достижения целей любой ценой. Вот и питательная среда для коррупции — проявлений противозаконной хозяйственной самостоятельности и предприимчивости в системе, декларировавшей отказ от этих начал!

    Пока незаконные действия менеджеров способствовали выполнению плана, центральные власти были готовы закрывать на них глаза. Центр мирился с существованием вторичного рынка ресурсов, на котором предприятия продавали и покупали друг у друга выторгованные с боем, но оказавшиеся «лишними» материалы. Эти «внутренние резервы», как их обычно называли, позволяли до некоторой степени сглаживать ошибки планирования. Уполномоченный Комиссии партийного контроля (КПК) по Челябинской области Дадонов отмечал, что «неправильное поведение некоторых директоров вошло в систему и не пресекается на месте». Архивы КПК показывают, что даже этот орган, призванный бороться с незаконными действиями советских хозяйственников, часто применял мягкие наказания — выговор, «постановку на вид» — за подобные действия.

    Главная проблема заключалась в том, что на практике крайне сложно было отличить незаконную сделку, направленную на личное обогащение, от столь же незаконной сделки, призванной помочь предприятию реализовать план, то есть произведенной в интересах государства. Так же трудно было отличать взятки, данные толкачом, чтобы его предприятие получило ресурсы, от «личных» взяток. Как признавался на пленуме КПК другой региональный уполномоченный этой комиссии, Френкель, не всякое присвоение ресурсов есть воровство, при этом он сослался на «товарищей в Москве, которые разделяют эту точку зрения».

    В таких условиях расцвет коррупции на всех уровнях общественной и экономической жизни в СССР был неизбежен. После войны власти инициировали несколько кампаний по борьбе со взятками, но без изменения основ командной экономики решить проблему было невозможно. Системная коррупция в позднем СССР, символом которого стало «хлопковое», или «узбекское», дело, выросла не на пустом месте, а имела прочную основу в сталинском периоде.

    Так был ли Сталин эффективен, а советская индустриализация успешной? Даже забывая об аморальности вопроса (голод и террор при Сталине унесли несколько миллионов жизней), с точки зрения общества, трудно считать успешной модель развития, при которой граждане не могут воспользоваться высокими темпами роста. Преследовавшая Советский Союз на протяжении всей его истории проблема дефицита, низкая доля потребления в структуре ВВП были свидетельством не временных недостатков, а врожденных дефектов командной модели.

    Наконец, при сопоставлении качества жизни в СССР и остальном мире не стоит забывать об отсутствии в стране победившего социализма политических свобод и угрозе репрессий. Высокие темпы роста ценишь меньше, если велика вероятность оказаться репрессированным (реабилитация через пару десятилетий — слабое утешение).

    Русский Форбс

  6. #6
    Регистрация
    07.02.2008
    Сообщения
    20

    По умолчанию

    Ну, мифы вы запостили. Где правда?

  7. #7
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от kegor Посмотреть сообщение
    Ну, мифы вы запостили. Где правда?
    буду потихоньку выкладывать материалы. без особой последовательности, сразу предупреждаю.

    следующий пост про блокаду Ленинграда.

  8. #8
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Exclamation

    Не герои, а мученики

    Знаю я, как будет отмечаться этот день в Петербурге: за последние 40 лет этот сценарий превращения трагедии в праздник не менялся. Губернатор возложит венки на Пискаревском кладбище и к аникушинскому монументу, только теперь наша красавица будет стоять не во вторых рядах, как двадцать и тридцать лет назад, а впереди. Представителей ветеранов на автобусах свозят к памятным знакам на кольце осады и нальют фронтовые сто граммов, после чего они запоют «Артиллеристы, Сталин дал приказ». Ключевые слова телевизионных выступлений – героизм ленинградцев. По радио будут рассказывать, как поднимали боевой дух жителей театр оперетты, симфония Шостаковича и стихи Ольги Берггольц.

    Я однажды спросил у тети Люки насчет стихов по радио. «Какие стихи? О чем ты говоришь? Вот помню, как поймали мы с твоим дедом кошку на чердаке. Повезло, их уже давно всех съели. Поймать поймали, а убить, то есть задушить или пристукнуть, у меня не получится, и дядя Курт отказывается. У меня был хлороформ, пришлось им воспользоваться. Когда стала варить – такой запах пошел, что стало ясно: не съесть».
    А вот еще обрывки из рассказов блокадников, врезавшиеся в память.
    «На нейтральной полосе были бывшие капустные поля, и вот мы ночью ползали туда за хряпой (внешние зеленые листья капусты, Е.С.). Брат там и остался».

    «Я слегла. Соседи перестали обращать на меня внимание и прятать мешок сухарей. Когда их не было, я добиралась до мешка и брала оттуда понемногу, чтобы не заметили. Так и выжила».

    «Я заранее надевал на себя как можно больше одежды, чтобы было не так больно, когда будут бить. Отходила от прилавка какая-нибудь старушка, я выхватывал у нее хлеб и сразу совал в рот».

    «Пришел сосед, попросил разрешения сварить на нашей «буржуйке» картошку. Там было полкилограмма. Сварил и тут же съел, а мы лежали и смотрели».
    «К марту работали, наверное, только те, кто был на казарменном положении. А для остальных было важно придти на работу, чтобы получить свою болтушку из жмыха. Путь от дома до работы и обратно – это и было главное испытание. Если слишком далеко – конец».

    «Притуплялось всё. Первое время как-то реагировали на упавших прямо на улице, а потом привыкли».

    «В нашем подъезде на лестнице умерла женщина. Через несколько дней я увидел, что у нее вырезана часть ягодицы».

    «А слухи всегда оправдывались. Начет того, что в Смольном икру едят – так это же понятно. Не потому, что они гурманами были, а потому, что уж если везти для них на самолете что-то, то самое эффективное – именно икру. Да по лицам было видно, кто как питается».

    «Страшно было ходить по улицам. Однажды за нами бежали. Мы с матерью работали в детсадовской столовой, были полненькие, нас, наверное, выследили».

    «Кто хотел похоронить по-человечески – клал тело на саночки и вез на кладбище. Там ему показывали вырытую могилу. Цена – три килограмма хлеба. Как правило, люди не могли этого себе позволить. Везли санки вдоль длиннющего заснеженного бруствера двухметровой высоты, из которого высовывались ноги и головы, клали тело в его конце. Но кто-то «покупал» могилу, ее как-то зарывали, а после ухода родственников снова разрывали, предлагали освободившуюся могилу новым клиентам. Набросанную землю легче копать, чем смерзшуюся…»

    Так вот о героизме. Да, порою мы употребляем это слово в бытовом смысле, подразумевая самоотверженность. Мать проявляет героические усилия, чтобы спасти детей. И примеров такой самоотверженности блокада дала неисчислимое количество. Помогали друг другу, чем могли, умирая. Но в устах руководителей и пропагандистов слова «героизм защитников Ленинграда» имеют иной смысл, а именно патриотический. И вот против этого понимания душа протестует. Мою бабку по отцу Екатерину Александровну Скоробогатову и деда по матери Курта Густавовича Зоргенфрея, пожилых людей, никто не спрашивал, хотят ли они стать героическими защитниками Ленинграда. Самостоятельный отъезд из Ленинграда, да будет всем известно, был запрещен с самого начала войны. Просто купить билет и уехать было невозможно. Отправлялись на фронт мобилизованные. Эвакуировали детей, с ними смогло уехать лишь небольшое число сопровождавших. Эвакуировали наиболее ценные предприятия и организации. Но основная масса жителей трехмиллионного города и беженцы из области (судьба последних была самой страшной: ни запасов, ни работы, т.е. продовольственных карточек) были обречены.

    Следует задуматься – что делал в течение целого сентября в уже осажденном городе член Ставки Верховного Гланокомандования, Жуков, у которого в распоряжении были всего полторы обескровленных армии. Наверное, Сталин никому другому не мог этого доверить: никаких мыслей и разговоров о том, чтобы сдать город. Точнее, сдать фронт, ибо судьба мирного населения его не интересовала. Жукова только тогда отозвали защищать Москву, когда стало ясно, что немцы снимают свои части от Ленинграда и переводят их на московское направление. Штурма Ленинграда не будет.

    Понятия «мирное население» при Сталине вообще не было. Был советский народ, поголовно обязанный воевать.

    Когда уже в 90-х годах Виктор Петрович Астафьев впервые вслух произнес мысль о том, что Ленинград следовало сдать, это вызвало всеобщий шок. Это не укладывалось в наших пропитанных сталинским патриотизмом головах. Одни говорили: люди были бы спасены, но город-то был бы разрушен. Но город мог быть разрушен только нами самими: очень многое было уже заминировано. А немцам наш город, построенный по проектам итальянских и немецких архитекторов, очень даже нравился. Центральный ансамбль города, между прочим, практически не пострадал от бомбежек и обстрелов.

    Другие, наоборот, говорят, что фашисты уничтожили бы население. Но это же чудовищная логика: немцы всё равно уничтожат, так давайте уничтожим сами.

    Нет, не об этом думал Сталин. Два города имеют одну трагическую судьбу: Ленинград и Сталинград. В обоих случаях эвакуация была запрещена, в обоих случаях мирное население было перемешано с военными: «Солдаты плохо защищают города, оставленные жителями». А всё дело в именах, которые носили в те годы эти города. Киев, хотя и очень не хочется, сдать можно. Одессу, Смоленск, Новгород – можно. Но за имена Ленина и Сталина ничего не жалко. Идолы требуют жертв.
    Спорить о том, полтора или два миллиона погибло…

    «Никто не забыт и ничто не забыто» - это, знаете ли, слова, слова, слова. Те, кто сейчас их с пафосом произносит, едва ли мысленно тащит себя по ежедневному пути с бидончиком дуранды от Университетской набережной до Боровой по желтым от нечистот наледям мимо лежащих людей.
    Давайте для начала называть их не геройскими защитниками Ленинграда, а мучениками. Это ближе к правде и к истинной памяти.

    Егор Скоробогатов, Санкт-Петербург
    Столичная вечерняя газета 26.01.2004
    http://gtrubnik.narod.ru/stog/blokada.htm

  9. #9
    Регистрация
    19.05.2008
    Сообщения
    2,851

    Exclamation Пикантные подробности о жизни партактива в блокадном Ленинграде

    В журнале «Социологические исследования» (за февраль 1998, № 2, стр.108-119) статья Н.Н.Козловой, доктора философских наук, профессор философского факультета Российского государственного гуманитарного университета, «Сцены из жизни "освобожденного работника"».

    Цитируется дневник мелкого партийного функционера Н.А.Рибковского. К началу войны он был секретарем РК ВКП(б) в Выборге, эвакуировался в Ленинград. В конце войны являлся одним из руководителей Ленинградского горкома профсоюзов, с июля 1943 г. заместитель уполномоченного ВЦСПС по г. Ленинграду. Заболел и умер в 1944.
    «Среди прочитанного мною - интересный документ, дневник партийного и профсоюзного работника Николая Андреевича Рибковского, который тот вел во время ленинградской блокады. Этот дневник был обнаружен среди бумаг другого человека, который передал свой личный фонд в Центр документации "Народный архив". Герой наш родился в 1903 г., был партийным, а потом профсоюзным работником. Проанализированный ниже дневник - личная версия картины мира того, кто принадлежал к советской элите второго поколения. Иногда этих людей называют поколением 1938 года. Дневник состоит из тринадцати тетрадок - одни тоненькие ученические, другие толстые общие. Он был начат 27 января 1940 г. и обрывается на записи от 14 октября 1944 г. В общем, немного о жизни довоенной, а в основном – блокада».

    Заметим, что наш герой не какой-то там циничный карьерист, а именно что честный искренний советский коммунист.
    «Закончив с отличием Московскую Высшую партийную школу в 1940 г., Н.А. Рибковский становится Секретарем РК ВКП(б) в г. Выборге, который в результате окончания финской войны вошел в состав Карело-Финской ССР. Отходя вместе с отступающими войсками к Ленинграду, он попадает в блокаду. Выехать он не может. В дневнике подробно описаны его мытарства. Он не работает, т.е. является иждивенцем, получая ту самую карточку, по которой можно прожить лишь одну декаду из месяца. В начале блокады он к тому же заболевает дизентерией».

    «страшные реалии тогдашней жизни... Иждивенческих карточек хватает только на декаду "Если продолжать быть иждевенцем" — пропал" (17 ноября 1941 г.)»

    К декабрю Рибковский находится на грани голодной смерти. Но, наконец-то, товарищи о нём вспоминали и позаботились, он получает мелкую номенклатурную должность.
    «"К нам приходят, обивают пороги такие которым не только не полагается первой категории, а отобрать вторую и гнать в шею следует... Партийные кадры мы обязаны поддерживать. На это имеются указания горкома"... (1 декабря 1941 г.)».

    «Однако в декабре ситуация резко меняется. Его зачисляют на работу в Смольный. 5 декабря 1941 г. он становится инструктором Отдела кадров Горкома партии Ленинграда. Он начинает жить не как все. Справедливости ради надо отметить, что он не стремился специально к теплому (отапливаемому!) месту в Смольном. Он желал вернуться в распоряжение партийных органов Карело-Финской ССР. Вообще-то наш герой был верным рычагом партии и готов был быть там, куда пошлют».

    «С началом работы в Смольном положение его кардинально меняется. Уже 9 декабря 1941 г. наш герой записывает:

    "С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой. Качество обедов в столовой Смольного значительно лучше, чем в столовых в которых мне приходилось в период безделия и ожидания обедать" (9 декабря 1941 г.)».

    Так питаются рядовые партийные функционеры в столовой Смольного, когда в Ленинграде от голода люди гибнут сотнями тысяч. Но о себе любимых коммунисты всегда умели позаботиться в любых условиях. Весной 1942 года наш герой направлен отдохнуть в партийный санаторий.
    «А вот запись от 5 марта 1942 г., которая свидетельствует о том, что нет уже никакой речи о "равенстве в страдании" (А. Платонов).

    "Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По моему это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине... Очевидцы говорят, что здесь охотился Сергей Миронович Киров, когда приезжал отдыхать... От вечернего мороза горят щеки... И вот с мороза, несколько усталый, с хмельком в голове от лесного аромата вваливаешься в дом, с теплыми, уютными комнатами, погружаешься в мягкое кресло, блаженно вытягиваеш ноги...

    Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, вкусное, высококачественное, вкусное. Каждый день мясное - баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное - лещь, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину».

    Советские товарищи яростно возражают против пирожных у тов. Жданова, когда в самый страшный блокадный год икрой и балычком кормили даже мелких партийных функционеров.
    «Питание заказываеш накануне по своему вкусу. Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак, между завтраком и обедом: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая.

    К услугам отдыхающих - книги, патефон, музыкальные инструменты - рояль, гитара, мандолина, балалайка, домино, биллиард... Но, вот чего не достает, так это радио и газет...

    Отдых здесь великолепный - во всех отношениях. Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров.

    Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти. Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет.

    Что же еще лучше? Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь "козелком" в домино или в карты... Одним словом отдыхаем!... И всего уплатив за путевки только 50 рублей"».

    еще масса ужасающих фактов жизни и работы советских руководителей тут

Похожие темы

  1. Анатомия медленного восстановления
    By Служба форекс-форума in forum Обзор финансовой прессы
    Ответов: 0
    Последнее сообщение: 04.04.2011, 15:20

Tags for this Thread

Ваши права в разделе

  • You may not post new threads
  • You may not post replies
  • You may not post attachments
  • You may not edit your posts
  •